-- Вы всегда дружили с ней, Бендрикс. Часто говорят, что муж хуже всех знает свою жену. Когда я вас сегодня увидел, я подумал: если я расскажу вам и вы засмеетесь, я сожгу письмо.

Он сидел у камина, вытянув мокрую руку, и не смотрел на меня. Меньше всего на свете мне хотелось смеяться, но я бы засмеялся, если бы мог.

-- Что же тут смешного? -- сказал я.-- Хотя и подумать странно...

-- Да, очень странно,-- сказал он.-- Наверное, вы считаете, что я дурак?

Только что я был бы рад засмеяться, а сейчас, хотя мне нужно было только солгать, вернулась былая ревность. Неужели муж с женой так едины, что приходится ненавидеть и мужа? Вопрос этот снова напомнил о том, как легко обманывать Генри. Иногда мне казалось, что он просто вводит Сару в соблазн (ведь если оставишь деньги в номере, соблазняешь вора), и я ненавидел его за то, что когда-то мне помогало.

От рукава поднимался пар. Не глядя на меня, Генри повторил:

-- Да, считаете, что я дурак. Тут вмешался бес.

-- Нет,-- сказал я,-- не считаю.

-- Значит, по-вашему, это... мыслимо?

-- Конечно. Сара -- человек, не ангел. Он рассердился.

---- А я думал, вы ей друг,-- сказал он, словно это я написал письмо.

-- Конечно,-- сказал я,-- вы знаете ее гораздо лучше, чем я.

-- В каком-то смысле да,-- мрачно ответил он, и я понял, что он думает, в каком смысле я знал ее лучше.

-- Вы спросили, Генри, не считаю ли я вас дураком, а я сказал, что в самой мысли нет ничего глупого. Я ничем не обидел Сару.

-- Да, Бендрикс, я знаю. Я очень плохо сплю. Проснусь и думаю, что делать с этим письмом.

-- Сожгите его.

-- Если б я мог!

Он еще держал письмо, и я решил было, что он собирается его сжечь.

-- Или пойдите к Сэвиджу,-- сказал я.

-- Он не поверит, что это не для меня. Представьте, Бендрикс,-- сидеть в кресле, где сидело столько ревнивых мужей, рассказывать то же самое, что они... Интересно, есть там приемная, чтобы мы не видели друг друга?